ДВА РАССКАЗА

ВЫХОД

В тот вечер Марго призналась мне, что практикует выход из тела. Я не просто не поверила, я даже не сразу поняла, о чём она говорит. Марго провела тонкой изящной рукой с массивным перстнем по своему белому, как мрамор, лбу, будто нащупывая на нём точку, которая способна всё объяснить.

– Ну смотри: есть же повседневное выражение «выйти из себя». Это когда человек ведёт себя не совсем так, как всегда, – начала объяснять Марго. – Он может кричать, психовать там, ругаться. Ну бывает же такое у вас в семье, с мамой или папой?
– Ну да, бывает, – я не сводила с неё глаз.
– А сейчас убери все психи, оставь чистое сознание и только выражение «выйти из себя».

Я задумалась. Меня сбивала с ума броская красота Марго. Я никогда не видела красивого человека так близко. У нас на курсе есть несколько красивых ребят, но они обычно сидят на передних рядах, ближе к лектору, и я с ними редко пересекаюсь. Даже не знаю, как бы повела себя, столкнувшись лицом к лицу с одним из них. А Марго сидела прямо напротив меня, зажигала свои головокружительные благовония и говорила о внетелесных переживаниях, как о прогнозе погоды на завтра.

– Погоди, – Марго вскочила и убежала на кухню.
Я огляделась. Конечно, я слышала, что у творческих людей бывает бардак в доме, но такого хаоса ещё не видела. При этом каждый миллиметр этого скопления картин, красок, кистей, книг, рисунков, карандашей и каких-то кусочков разноцветной ткани словно дышал запахом Марго.

От неё пахло молодостью: от ушей и шеи немного жжёной карамелью, от завораживающих рук – миндальным мылом, а когда она открывала рот, озвучивая о себе невероятные факты – уточнённым ароматом шоколадных сигарет Chapman. Все эти три букета благоухания вместе со смоляной копной её волос за спиной, пахнущих утренним душем, заставляли меня приходить сюда почти каждый вечер после того, как я заучивала наизусть все свои университетские конспекты.

Марго вернулась в комнату в чёрном длинном атласном халате. На пороге она лихо притормозила – с подноса в её руках чуть не слетели чашки с кофе – и халат оголил мышцу правого бедра. У Марго были шикарные формы ног. Я подняла глаза на поднос и подбежала ей помочь. Поднос она поставила на низкий пуф между нами, как на преграду, которую нельзя пересекать.

– Что это за ощущение, расскажи, – попросила я Марго.
Она медленно сделала глоток кофе, закрыла глаза, будто набрав воздух в лёгкие, несколько томительных секунд, потом открыла их, будто вернувшись из воспоминания о последнем «выходе», осторожно вытащила сигарету из пачки и прикурила её от горящей свечи рядом.

– Объяснить это трудно, – сказала она и выпустила в меня сладкий дым. – В первый раз, много лет назад, я долго мучилась, пробовала выйти, но всё не получалось. Я уже отчаялась и, помню, даже расплакавшись, бросила попытки. И вдруг я осознала, что наблюдаю за собой с потолка. Я увидела мой неровный пробор волос на голове. Ещё усмехнулась его неровности. Нет бы удивиться, почему я вижу себя сверху. А я…
– Что ты чувствовала? – нетерпеливо перебила я её.
– Ничего… Или пустоту и наполненность одновременно. Но главное, я не чувствовала связи с той, что сидела внизу.
– Как? Никакой связи?
– Она была расстроена, плакала, она чего-то хотела. Что-то кому-то доказать. Глупенькая. А у меня, парящей у потолка, не было желаний.
– Совсем никаких?
– Нет. Мне никогда не было так легко. Так на всё плевать. Ни одна страсть не стесняла мою душу, и это было прекрасно. Мне не хотелось возвращаться в своё тело.
– Это как-то жутко, – сказала я вслух то, что подумала, и сделала несколько быстрых глотков горького кофе.

Марго предложила мне сигарету. Я взяла её.
– Попробуй и ты, – тихо сказала она.
– Что, прямо сейчас?

Марго улыбнулась и кивнула. И я сделала всё, как она сказала. Удивительное чувство: воздух над нами был осязаем, как пуф под моими ногами. Более того, именно воздух вытолкнул меня из тела, и оно вдруг упало, как марионетка без рук своего кукловода. Боже, я так некрасиво упала, подкосилась, как на ледовом катке в прошлое Рождество. Марго вскрикнула, пнула своей красивой ногой пуф с чашками в сторону. Всё полетело и разбилось. Стены окрасились в густые капли чёрного кофе, погасла свеча, упавшая на ковёр под мои обессиленные ступни. Марго сильно встряхнула меня и что-то крикнула прямо в лицо. Но наверху, у потолка, я ничего не чувствовала. Вернее, всё происходило, как во втором акте самой грустной буффонады на свете.

Я пришла в себя через минуту, когда Марго окатила меня холодной водой из лейки для кактусов на её пыльном подоконнике. Это был обычный обморок, объяснила Марго – я не предупредила, что это была моя первая сигарета, да ещё и с горьким крепким кофе.

– Дурочка, как же ты меня напугала, – так мило упрекнула меня Марго, с тревогой вытирая моё растерянное лицо прохладным халатом.

А я не знала, как ей сказать, что у неё до сих пор неровный пробор волос на голове, и что с потолка она в этом чёрном халате и с голыми белыми ногами смотрится, как самая изысканная японская скульптура нэцкэ.

ПОПЫТКА

Наверное, каждая женщина хоть раз думала о том, чем она займётся, если вдруг умрёт её муж. Кира задумывалась об этом чуть чаще, чем другие. Обычно это случалось во время командировок мужа, когда она оставалась наедине со своими нереализованными желаниями.
Мириан отправлялся в поездки не реже раза в сезон. Иногда это длилось неделями. Тогда они каждый вечер созванивались и рассказывали друг другу, как провели день. Но в этот раз Мириан сказал, что командировка особенная – на кону судьба компании. Шмыгнув носом, добавил, что три дня его лучше не беспокоить. Он сам позвонит после успешной сделки, заверил жену, поцеловал её в лоб и, поспешно схватив чемодан кизилового цвета из кожи новогвинейского крокодила, вышел из уютной трёхкомнатной квартиры.

Кира, не раздвигая полупрозрачных штор, посмотрела в закрытое окно на подъехавшее такси, помахала мужу, который даже не взглянул в её сторону, и закурила сигарету, запах которой Мириан на дух не выносил. Она глубоко затянулась и выпустила дым вверх, создав над головой никотиновый ореол. Авторы комиксов написали бы в этом месте пару значимых слов, но Кире было не до вербального анализа её состояния. Она твёрдо решила действовать.
Две пересадки на автобусе, один паром, такси – и перед ней открылось необычное архитектурное творение миллениалов в стиле, который показался ей противоречивым брутализмом. Панорамный лифт с видом на бесконечную долину произвёл на Киру не совсем ожидаемое впечатление: от волнения разболелась голова. Бескрайность равнины напомнила ей о попытках изменить жизнь к лучшему – о мечтах, которые она рисовала в двадцать пять лет, ещё до встречи с Мирианом. Кира прижалась к стеклу лифта.

– Вы, наверное, знакомы с процедурой, но я напомню основные моменты, – произнёс мужчина в длинном фиолетовом халате.
Кира кивнула.
– Тест на сочетаемость партнёров проводится только с согласия обоих кандидатов. Если ваш партнёр не может присутствовать на собеседовании, вы должны иметь при себе существенные доказательства причины его отсутствия, от недееспособности до агорафобии. Список длинный. Уверен, вы отметили в анкете пункт, по которому ваш супруг сегодня отсутствует.

Кира опять кивнула.
– Также хочу напомнить, что наш центр не выступает в качестве какой-либо из сторон на бракоразводных процессах, в судейских тяжбах и не делает повторных анализов. Один шанс – одна жизнь. Это наш девиз.

Когда Кира спускалась в панорамном лифте, она уже не смотрела на долину. Прямо у брутального здания работало миниатюрное кафе. Всего пару столиков и один официант. Кира заказала зелёный чай с лаймовым пирогом. Рядом сидела девушка с ребёнком на коленях. Малыш не отрывал взгляда от мобильного телефона. Маленькие пухлые пальчики ловко скролили экран.

– А я так и не нашла в себе сил открыть результаты, – бросила девушка Кире как бы невзначай.
– Какие результаты? – смешалась Кира.
– Теста, который вы держите в руках. Это ведь то, о чём я думаю?

Кира посмотрела на фиолетовый конверт в руке. Она о нём даже забыла. Ребёнок внезапно заплакал и начал капризничать. Девушка поспешно засобиралась и покинула кафе, оставив на столе пару купюр. Лаймовый пирог оказался приторным, но, странное дело, головная боль прошла.

Такси, паром, две пересадки на автобусе – и Кира вернулась домой. Мириан позвонил раньше, чем ожидалось – не прошло и двух дней с его отъезда. Муж сообщил, что сделка затягивается, и ему придётся остаться ещё на неделю. Кира открыла шторы и закурила в открытое окно.

Каждая женщина хотя бы раз задумывалась о том, чем займётся, если её муж внезапно умрёт. Кира думала об этом чаще других. Обычно это случалось во время длительных командировок мужа, когда она оставалась наедине со своими нереализованными желаниями.